Я не раз признавалась, что люблю смотровые площадки и стараюсь залезать на них везде, где бываю. В мельбурнском Сити таких площадок две: башня Риалто (про нее немножко было тут) и недавно построенная «Эврика». А в День открытых дверей можно было полюбоваться городом еще с одной точки – с небоскреба 101 Collins Street.



( Полезли? )

Встретив нас дождем, Аделаида смилостивилась и решила проводить более сердечно – теплом и солнцем. Утром мы выкатились из гостиницы на Северной террасе, и я, пользуясь случаем, еще раз попыталась эту самую террасу ощутить. Не зря ведь она считается парадным бульваром южноавстралийской столицы, спланированной когда-то тщательно и с любовью. Однако попытка опять не удалась. Чего-то, на мой вкус, Северной террасе не хватает – то ли истинного величия, то ли единообразия застройки.



( Read more... )

Первым, что встретило нас в Элис-Спрингс – столице австралийского «красного центра», – был огромный паук. Он сидел в своей паутине под потолком крытого перехода, соединявшего лётное поле с аэропортом. Вид у паука был грозный. Когда через день мы возвращались домой, он по-прежнему сидел на том же месте, что-то явно этим символизируя.

Сам аэропорт был уже впечатлением номер два: небольшой, чистенький и оформленный с ярко выраженным местным колоритом. Самый, наверное, оригинальный из всех аэропортов, что мы видели.



( Read more... )

Как известно, в Австралии золотая осень не приходит сама – нужно искать ее: в мельбурнском Гейдельберге, в городке Брайт на Великой Альпийской дороге или же, как делают многие, на горе Македон. Наша предыдущая поездка на Македон вышла не очень удачной, поскольку мы дотянули с любованием осенью до пасмурного и холодного мая. Очень хотелось вернуться – и мы вернулись.
Македон – это не только название самой горы: так же зовется и маленький городок у ее подножья. Известен он, главным образом, своими старинными усадьбами. В 19 веке многие зажиточные люди покупали домики на горе или рядом с ней и разбивали обширные парки. Каждую осень парковые ворота отворяются, и за небольшую плату можно попасть внутрь. Деньги нужно класть самому в специальные ящички. Никто за этим не следит – людям в Австралии по умолчанию доверяют.

Усадьба Forest Glade – та самая, в которую мы так неудачно сунулись в прошлый раз.



( Read more... )

В самом маленьком австралийском штате интересного столько, что его можно изучать всю жизнь. И это не метафора: во время поездки я разговорилась с одной бабулькой, которая на Тасмании родилась и при первой же возможности отправляется путешествовать по острову. Так вот, она сама еще не все посмотрела. Что же говорить о нашей пятидневной поездке? Сначала мы хотели проехать остров с севера на юг, но, прикинув, одумались и решили сосредоточиться на северо-западной его части.

Прилетев в Лонсестон, мы отправились в расположенный недалеко от аэропорта городок Перт. Да, в Австралии два Перта :) Интересовала меня архитектура первой половины 19 века, которую на континенте встретить непросто. Городок этот далеко не самый старый на Тасмании – он был основан в 1821 году – но в нем до сих пор есть целые улицы, застроенные в эпоху Регентства.



( Read more... )

Решила подать признаки жизни, прежде чем уеду в очередное путешествие. Некоторое время назад мы снова были в Балларате – втором по величине городе штата – и погуляли там чуть более основательно, чем в первый раз.

Как и Мельбурн, Балларат вырос на золоте, но, в отличие от столицы, гораздо менее изменился за 150 лет. Там нет небоскребов, и можно в полной мере оценить его былой размах.

Центральные улицы в городе широкие, обсаженные деревьями – как, например, пятнадцатикилометровый проспект Avenue of Honour с триумфальной аркой. Я под этой аркой проехала на машине %)



( Read more... )

Как мне показалось, Брисбен мало изменился с нашей прошлой поездки. Скорей изменилась я сама, и тройка любимых городов, названная в том старом посте (Мельбурн, Канберра, Брисбен) выглядит сейчас иначе. А город – по-прежнему шумный, активно строящийся и цветущий, с юркими катамаранами на реке и помоечными ибисами.

Но были и новые черты. На площади Брисбена выросла рождественская елка...



( А на южном берегу реки... )

Обратный самолет у нас был вечером, поэтому, вытряхнувшись из гостиницы, мы отправились гулять дальше. К окончанию нашей поездки, как водится, распогодилось и стало ясно, а температура подскочила аж до 22 градусов. Где вся эта красота была раньше?..

Первым делом мы пошли фотографировать полюбившуюся нам еще в день приезда табличку недалеко от нашей гостиницы.



( Read more... )

На следующий день после концерта, закупившись продуктами в супермаркете, мы пошли гулять по тем местам, которые не успели охватить в наш прошлый приезд. Было воскресенье, небо затянуто облаками, и в воздухе пахло чем-то изумительным, какой-то особенной свежестью. Может быть, от реки, не знаю, но в Мельбурне пахнет иначе, даже в те дни, когда ветер приносит характерный «вкусный» запах (с моря?). В общем, это мне сразу понравилось, а еще – типичный для Перта простор. Мы жили на второй линии от реки, а между нашей улицей и проездом вдоль набережной лежит широкое открытое пространство, называемое парком, хотя деревьев в нем нет, и вообще ничего нет, кроме травы. Так что взгляд никуда не упирался и уходил, блуждая, в сторону южного берега широченной Лебяжьей реки.

Первым делом мы отправились в Квинс-гарденз в Восточном Перте, что рядом с крикетным стадионом (аналогом мельбурнского MCG).



( Зачем, спросите вы? )

Мельбурнские «Минин и Пожарский» знакомы каждому, кто бывает в Сити. Но многие ли знают о судьбе этого памятника и тех, кому он посвящен? Бурк и Уиллс не были ни знаменитыми мореплавателями, ни политическими деятелями; они не написали великих стихов, не основали города, не сделали открытий. Они просто умерли – от голода и жажды.



( Read more... )

Периодически хочется спуститься с небес на землю и написать о чем-нибудь очень простом и обыденном. Например, об австралийских магазинах. А то кое у кого может сложиться впечатления, что мы тут только по концертам ходим.

Одна из отличительных особенностей местных торговых точек, которую наверняка замечают все приехавшие из России, – их склонность к кучкованию. Здесь вы не увидите одинокого магазина в глубине жилого квартала: все они объединены в торговые зоны, которые обычно занимают участок крупной улицы – часто рядом со станцией электрички, но не обязательно. По обеим сторонам такого участка тянутся, вплотную друг к другу, всевозможные лавочки и кафешки в первых этажах домов. Как правило, тут же находится почта, отделение банка, парикмахерская, аптека и прочее. Выглядит это, например, вот так. Как видно на фото, над входами во многие такие магазинчики есть козырьки, которые объединяются в одну длинную веранду, защищающую посетителей от солнца летом и от дождя в остальное время.

( Read more... )

Была тут снова в нашей Национальной галерее – к слову, самой старой и большой в Австралии. Главным образом, хотелось посмотреть выставки (одна – о черном цвете в истории моды, в том числе о траурной одежде; другая – об американских фотографах начала 20 века). Обе, как и постоянные экспозиции, бесплатные, что меня не перестает тут восхищать. Платными обычно бывают только самые значительные выставки – например, прошлогодний Пикассо или недавний Сидней Нолан.

Заглянула и в постоянные экспозиции и, как всегда, получила массу удовольствия. Вот, к примеру, был такой австралийский художник – Джон Брэк (John Brack). В послевоенные годы он создал немало портретов местного общества, подчиненного негласным законам и преданного идее «австралийской мечты» (не путать с американской). Одна из самых известных его работ (я давно хотела ее показать, но все ждала повода) – «Коллинз-стрит, пять часов вечера».



Картина изображает мельбурнскую толпу в час пик. Фигуры людей почти идентичные, что подчеркивает конформизм австралийского общества. Возможно, многие из этих безликих персонажей спешат вовсе не домой, а...( в другую картину )

Как и Канберра, Хобарт – небольшой приземистый город, окруженный холмами. На этом их сходство заканчивается. С архитектурной точки зрения тасманийская столица представляет собой смесь старых зданий и невыразительных до убогости новых построек. Однако для любителя истории Хобарт может быть весьма интересным: это один из очень немногих австралийских городов, которые были основаны еще до восшествия на трон королевы Виктории и где, соответственно, сохранилась архитектура предыдущего, георгианского периода.

Одно из мест в городе, где сконцентрированы старинные дома, – улочка Arthur’s Circus.



Формально это здание относится, вероятней всего, к самому началу викторианской эпохи – 1840-м, но фактически это типичный пример георгианской простоты и ясной симметрии.

( Read more... )

Из окон нашей гостиницы в Перте было видно здание с большим дисплеем, показывавшим время и температуру за бортом. Когда мы выглянули в окно утром 26 декабря, то решили, что градусник сломался: он показывал 45 градусов.

Только позже мы узнали, что если он и ошибался, то разве что на градус. Этот Boxing Day в западноавстралийской столице был самым жарким за всю историю наблюдений. Пока же мы ничего не подозревали и отправились гулять в Восточный Перт, чтобы отыскать одну из самых любопытных уличных скульптур, которые я когда-либо видела на фотографиях. Точного адреса мне раздобыть не удалось, и ехали почти наугад, рассчитывая поискать уже на месте. К счастью, скульптура обнаружилась быстро – прямо на раундэбауте.



Что в ней любопытного, спросите вы? ( А вот что! )

Одной из главных достопримечательностей Перта является башня Bell Tower, более известная как Swan Bells. Она стоит у реки на площади Barrack Square, к которой спускается от Таун-холла улица Barrack Street – помните ее с нашей прошлой прогулки?

Сегодня башня с ее восемнадцатью колоколами считается одним из самых больших музыкальных инструментов в мире. Кроме того, в ней находится музей и смотровая площадка.



( Экскурсия третья )

Внушительный и эффектный с южного берега реки или из Кингс-парка, изнутри деловой центр Перта – небольшой и жидкий. А в Рождество – еще и совершенно пустой. Тишина, ни машин, ни людей, закрыто абсолютно все, кроме одинокого китайского ресторана и одного сувенирного магазинчика.

Главная улица Сити – St George’s Terrace – начинается (или заканчивается?) у Barrack Arch. Это сооружение, стилизованное под средневековый замок, – все, что осталось от большого казарменного комплекса 19 века, в котором жили со своими семьями военные, сопровождавшие заключенных. Да, несмотря на то, что поселение на берегах Свон-ривер возникло как вольное, заключенных Её Величества ссылали туда с 1850 по 1868 – то есть в тот период, когда их уже не принимали в других австралийских колониях.



( Экскурсия вторая )

История освоения штата Виктория связана со многими именами. В самом начале 19 века залив Порт-Филип был открыт Джоном Марри и (позднее) Мэтью Флиндерсом*; в 1803 Дэвид Коллинз** основал поселение на полуострове Морнингтон. Но сегодня я хочу рассказать о человеке, с именем которого связывают основание Мельбурна, тем более что «день рождения» города был совсем недавно – 30 августа.

Джон Бэтмен (1801 – 1839) родился в поселении Параматта в колонии Новый Южный Уэльс (ныне пригород Сиднея). Его отец был сослан в Австралию за покупку краденой селитры, а мать, собрав денег на дорогу, преданно последовала за мужем. Джон был вторым сыном. Получив образование, он покинул дом – активным, хозяйственным и полным сил. Сначала он был фермером, а в 1821 году перебрался на Тасманию, которая тогда называлась Землей Ван Димена. Там Бэтмен занялся животноводством, заработал капитал, достаточный, чтобы купить 600 акров земли, и женился на заключенной по имени Элиза. Здравомыслие, энергичность и живое воображение позволили Джону Бэтмену завести знакомства и поддерживать отношения с людьми, стоявшими выше его на социальной лестнице, – например, с Чарльзом Свонстоном***, банкиром, торговцем и политиком. Известно также о взглядах Бэтмена на вопрос тасманийских аборигенов: он называл их «самой несчастной и наиболее пострадавшей расой» и придерживался мнения, что в отношениях с ними можно и нужно быть человечным. К сожалению, немногие разделяли это мнение, и раса тасманийских аборигенов угасла к концу 19 века.

( Read more... )

В Вериби мы ездили – страшно подумать! – еще в декабре прошлого года. Но не думаю, что за это время там что-нибудь изменилось, кроме погоды, так что можно опустить этот момент и рассказать так, словно мы были там неделю назад.

Вериби – это далекий пригород на юго-западе Мельбурна, известный сразу несколькими объектами паломничества; главным образом, это африканский зоопарк-сафари и викторианская усадьба. В первый мы не попали по причине нехватки времени, а усадьбу, вместе с прилегающими к ней парком скульптур и розарием, посетили.

Одна из трех сохранившихся викторианских вилл Мельбурна, Werribee Park Mansion, показалась мне не столь красивой внешне, как Комо-Хауз и Риппон-Ли. Основное здание было построено между 1874 и 1877 годами в итальянском стиле.



Вид с балкона.

( Викторианство, современное искусство и немножко флоры и фауны )

Предыдущая глава: Сити (окончание)

Вначале – небольшое объявление: у нас ужасно глючит ЖЖ, дня четыре я не могла ничего ни постить, ни комментировать. Френд-ленту при этом читала, но отвечать не было возможности, так что не обижайтесь, пожалуйста. Может, что наверстаю задним числом. А теперь – к нашим баранам.

С понятием parkland я впервые столкнулась в Брисбене и затрудняюсь подобрать адекватный аналог в русском языке. Если развернуто, то парклэнд – это обширная зона отдыха с изысканными садами, разного рода водоемами, площадками для концертов, множеством кафе и прочими составляющими неторопливого отдыха под открытым небом. Одна из таких зон – South Bank Parkland рядом с культурным центром Брисбена на южном берегу реки.

Восхитительная цветочная аллея тянется вдоль набережной.



( Глава, которая переносит нас на приморские пляжи и в тропические сады, не уводя при этом за пределы центра города. )

Предыдущая глава: Сити

Сегодняшную прогулку мы начнем на площади Брисбена (Brisbane Square). Примыкающая к реке, небольшая, отстроенная буквально год назад, она чем-то меня притягивает – возможно, тем, что в ней отражен характер бурно развивающегося современного города, который стремится быть оригинальным, удобным и при этом не утрачивает своих исторических черт.

А может, это просто приятное воспоминание – сидеть в Кофе Клубе (рекомендую – в заведениях этой сети дают настоящий кофе, для тех, кто понимает), отдыхая после целого дня бесконечных прогулок по городу, и смотреть на площадь Брисбена, которой только-только коснулся закат...

Грандиозное здание Treasury Casino – вернее, только небольшая его часть.



( Глава, в которой мы знакомимся с городскими кенгуру, метроавтобусами и брисбенским средоточием культуры. )